TravelStar - Туристический портал
E-mail Карта сайта Гостевая книга

 СТРАНЫ  |  ОТЕЛИ  |  НОВОСТИ  |  СТАТЬИ  |  ФОТООБОИ  |  ПОДБОР ТУРА  |  ОФИСЫ ПРОДАЖ  

Страны и туры:

  Австрия
  Андорра
  Бали
  Болгария
  Бразилия
  Великобритания
  Вьетнам
  Греция
  Доминикана 
  Египет
  Индия 
  Испания
  Италия
  Канары 
  Кения
  Китай
  Кипр
  Крит
  Куба 
  Маврикий 
  Малайзия 
  Мальта
  Мальдивы 
  Марокко 
  Мексика 
  Норвегия 
  ОАЭ
  Португалия 
  Сейшелы 
  Сингапур 
  Таиланд
  Тунис
  Турция 
  Финляндия
  Франция
  Хорватия
  Чехия
  Черногория
  Швейцария
  Шри-Ланка
  Эквадор
  ЮАР
  Ямайка
  .. другие страны

  Как купить тур

Полезная информация:

  Горные лыжи
  Дайвинг
  Виндсерфинг

  Каталог отелей
  Советы туристам
  Отзывы туристов
  Помощь юриста
  Авиация
  Анекдоты
  Ресурсы сети



СИНГАПУР   

СИНГАПУР   



Остров везения-2

GEO Декабрь 2007

Юлия Вишневецкая

И рядовые сингапурцы, и лидеры маленькой островной страны, похоже, уверены в том, что счастье отдельной личности возможно лишь под контролем государства.

Краеведческий музей на острове Сентоса – еще одно чудо из чудес Сингапура. Я с детства привыкла к тому, что краеведческие музеи – это всегда скучно, но здесь – сплошной аттракцион. При входе испуганно отшатываешься от вспышки синего пламени, из которого вырисовывается воздушная женщина-джинн. Дальше начинаются длинные коридоры рукотворных джунглей. Среди лиан виднеются таблички "Дерни мартышку за хвост" и "Осторожно! Ядовитая змея". Дергая за резиновый хвост, слышишь издевательское хихиканье, а, если все же наступишь на пластиковую змею – угожающее шипение. Посетители музея из всех сил дергают, наступают, визжат и отпрыгивают.

Здесь много восковых фигур, изображающих в лицах разные периоды истории страны. Вот Сингапур – свободный порт: слышен шум волн, крики матросов, скрипение корабельных мачт. Вот Сингапур – британская колония, в ярко освещенных окнах дворца мелькают изящные викторианские силуэты. Вот Сингапур периода японской оккупации: черно-белые хроники шокируют ужасами войны. Вот 1965 год, Сингапур получил независимость, на стене красуется огромная надпись: "A Nation is born", "Рождение нации". Вот вышла газета Straits Times – и по сей день главное и чуть ли не единственное средство массовой информации в стране. Газета огромная, во всю стену, а черно-белые фотографии в ней движутся и разговаривают.

В одном из последних залов мы наталкиваемся на нечто совсем уж запредельное: из длинного традиционного сингапурского платья торчит металлический каркас, на который насажены шурупы, шестеренки, глаза и зубы. "Добро пожаловать на свадьбу "баба"! – пищит гомункул, страшно моргая глазами и шевеля ртом. – Посмотрите на мою отличную работу. Жених и невеста так хорошо подходят друг другу! Они раньше никогда не виделись, а я, сваха, их познакомила, хи-хи-хи-хи-хи!"

Только через несколько мгновений мы замечаем за спиной робота живого сингапурца, который что-то подкручивает в неисправном механизме. В руках у него "шпаргалка": "движение правого запястья, движение левого запястья, движение правого плеча..." Рядом лежит резиновое лицо свахи. "Слепок сделали пятнадцать лет назад с лица одной из сотрудниц музея, – объясняет мастер, нежно натягивая маску на металлический череп. – Сейчас она уже на пенсии. Она тоже "баба" – дочь малайца и китаянки. Сейчас в музее работает ее сын".

Я пытаюсь вообразить, каким видит мир человек, который каждый день проходит мимо куклы своей матери, зазывающей гостей на сингапурскую свадьбу. Нет, не могу себе представить. Другая планета.

Мне приходит в голову, что китайской культуре, наверное, вообще свойственно преклонение перед рукотворным, точно так же, как у европейцев зашита в голове презумпция естественного. Кажется, это противоречие замечено еще в "китайской" сказке Ганса Христиана Андерсена: "Что касается живого соловья, то никогда ведь нельзя знать заранее, что именно споет он, у искусственного же все известно наперед! Можно даже отдать себе полный отчет в его искусстве, можно разобрать его и показать все его внутреннее устройство – плод человеческого ума, расположение и действие валиков..." У Андерсена механический соловей служит не только эстетическим образцом, но и гарантом единства нации: "Император, весь двор и даже весь народ знали наизусть каждую нотку искусственного соловья, но потому-то пение его им так и нравилось: они сами могли теперь подпевать птице. Уличные мальчишки пели: "Ци-ци-ци! Клюк-клюк-клюк!" Сам император напевал то же самое".

Такое ощущение, что жителям современного Сингапура наконец удалось средставами хайтека реализовать мечту об идеальном обществе. Отцу нации Ли Куан Ю оно напоминает компьютер. "Тысячи инженеров, управляющих и других специалистов, прибывших из-за рубежа, способствовали развитию Сингапура и стали дополнительными мегабайтами в сингапурском компьютере", – пишет он.

Мы идем по длинному пляжу, со всех сторон увешанному табличками, объясняющими, что здесь можно делать и чего нельзя: ночью не купаться, костров не разводить, палатки не ставить, а собак держать на поводке не длиннее 8 футов. Ну и, разумеется, убирать все продукты их жизнедеятельности. За купающимися зорко наблюдают в бинокль смотрители пляжа.

– Все здесь хорошо, но чего-то не хватает. Я знаю чего – романтики, – говорит фотограф Сергей Максимишин. – Я вырос в морском городе, в Керчи, там было много романтики, мы в детстве строили плоты и играли в Тура Хейердала. И еще недавно Сингапур был этим наполнен: представь себе, свободный порт, контрабанда, притоны, "Янаки-Ставраки-папа Сатырос"... Это была такая азиатская Одесса.

– А что, собственно, мешает? Здесь, в общем-то, все можно. Захотел – поехал за границу, заработал денег – купил машину, не нравится ходить на работу – стань фрилансером, как Юсоф. Книжки и музыку не запрещают, газеты заграничные продают – кроме тех, которые плохо пишут о Сингапуре. В каждом доме бесплатный интернет – читай, высказывайся сколько тебе влезет – английский все знают. Не Северная Корея. Вон, специально для тебя на пляже флажки "Плавать здесь". Не пишут же: "Не плавать". Что, бросать окурки – романтика? Жевательная резинка – романтика?

– Ну да, хочу пить портвейн на берегу Финского залива и бить бутылки... Серьезно, может жвачка это объективное зло, но в конце концов это мое личное дело. Почему государство, например, решает за меня, как мне тратить мои сбережения?

– А может, это мы сами, – говорю я, – изобрели всю эту романтику и диалектику, весь этот индивидуализм? Почему культура, которая в сто раз древнее нашей, должна ориентироваться на европейские ценности последних двух столетий? Ведь все эти права человека, забастовки, свобода собраний – не такое уж давнее изобретение.

Ли Куан Ю, человек, надо сказать, чрезвычайно ум­ный и образованный, это вполне подтверждает. "Су­ществует фундаментальное различие между обществами, основанными на конфуцианских ценностях и западных либеральных ценностях. В кон­фу­ци­ан­ских об­ществах люди верят, что индивидуум су­ществует в контексте семьи, родственников, друзей и общества, – пишет отец сингапурской нации. – Поддержание в обществе порядка и традиций бережливости, трудолюбия, уважения к старшим, послушания детей, а также уважения к образованию и науке зависят от крепости и влияния семьи. Такие ценности способствуют повышению производительности труда и экономическому росту. Свобода может существовать только в государстве, в котором существует порядок, а не там, где господствует анархия и непрекращающаяся борьба в обществе. В восточных государствах главной целью является поддержание строгого правопорядка, с тем, чтобы каждый мог наслаждаться свободой в максимальной степени. Поэтому Америке не стоит без разбора навязывать свою систему ценностей другим обществам, в которых эта система не будет работать".

В возрасте 45 лет Ли Куан Ю, уже будучи премьер-министром, поехал на стажировку в Гарвард. В Америке был поражен тем, что тамошние профессора действительно исходят из того, что для всякой культуры годится один и тот же рецепт демократического устройства социума.

В Сингапуре проблемы, над которыми западное общество билось бы годами, ликвидируются простыми и понятными гражданам решениями: "Во время празднования китайского Нового года два невооруженных полицейских были жестоко избиты, когда они попробовали запретить группе людей взрывать петарды. Мы пошли дальше и запретили импорт фейерверков вообще". То же самое в политике – здесь недопустимы даже малейшие проявления политической энтропии: запрещены митинги численностью свыше пяти человек, забастовки, оппозиционные фильмы. В парламенте у правящей Партии народного действия абсолютное большинство – 82 члена ПНД против двух оппозиционеров. А прямо перед выборами все граждане Сингапура получают государственные субсидии, после чего не проголосовать за правящую партию становится не то чтобы преступно, но как-то неудобно... Кроме того, любого сингапурца можно "вычислить" по именному бюллетеню.

– Чего боятся власти? Нет, конечно, не революции, какое там, – объясняет лидер оппозиционной партии Чи Сун Чжуан. – Скорее, нестабильности. Боятся, что в государство, где идет борьба, проходят забастовки и демонстрации, никто не будет инвестировать. Наше общество и так очень послушное, а они это поддерживают. Когда в 1990-х на выборах однажды прошло четыре оппозиционера, Ли Куан Ю озаботился этим и изменил саму систему выборов: теперь голосуют не за партию в целом, а за каждого из кандидатов.

Партия SDP очень маленькая, формально в ней около двухсот членов, реально активных среди них – десятка три. Офис оппозиционеров помещается в крохотной трехкомнатной квартире. Чи Сун Чжуан живет, продавая на улице свои книги по десять долларов. За оппозиционную деятельность он уже пять раз сидел в тюрьме – но недолго, всего по несколько недель.

– Почему вы не уезжаете за границу? – спрашиваю я двух студентов-оппозиционеров. Себастиан провел год в университете в Лондоне, а Белл успела поучиться в Нью-Йорке. Там они "заразились" западными ценностями и, вернувшись после стажировки в Сингапур, обнаружили, что в жизни родного острова им многое не нравится.

– А мы не можем! Мы привязаны. Годовую стажировку за границей нам оплатили с условием, что после получения диплома мы шесть лет должны будем отработать на государство. Нет, почему бесплатно? За нормальную зарплату. Но сменить работу нельзя – иначе деньги придется возвращать, а это где-то полмиллиона. Система хитрая: ведь за шесть лет человек, скорее всего, привыкнет к месту, обзаведется семьей. Да и сбережения свои терять не захочет.

– Мы просто хотим убедить людей свободно высказываться, – говорит Чи Сун Чжуан. – Все наши акции мирные: в последний раз мы, например, раздавали детям на улице воздушные шарики. И за это нас штрафуют. В прессу у нас тоже нет доступа. Все что нам остается – это книжки и интернет.

Залезаю на сайт партии в интернете и обнаруживаю любительский видеоролик, демонстирующий одну из нелегальных "акций". Человек семь или восемь китайцев в красных футболках, взявшись за руки, нежными голосами поют старинный гимн "We shall overcome", "Мы преодолеем". Вот она, утраченная сингапурская романтика.

Суэ По познакомилась с мужем-сингапурцем через интернет –она выросла в китайской семье в Малайзии, до которой отсюда ехать всего час. "Сначала я послала ему вот такой портрет, – Суэ По показывает смешную нарисованную рожицу с высунутым языком. – Если понравится – значит, друг. Потом вот такую, – и она демонстрирует на дисплее мобильного телефона красавицу-актрису. – Это уже романтично. А потом уже только показала свое настоящее лицо".

Той Линь съездил в Малайзию и привез невесту с собой. Сначала пришлось нелегко: Суэ По считалась гастарбайтером. "По закону я не имела права вступать в отношения с сингапурцем. Но ведь я из-за этого и приехала! Мы написали петицию с просьбой нас поженить. Нам разрешили".

На деньги, накопленные Той Линем, супруги купили трехкомнатную квартиру в кондоминиуме с бассейном и подземной автостоянкой. До брака почти все китайцы остаются в доме родителей – поодиночке жить не принято.

– Новая квартира – а столько дефектов, – жалуется Суэ По. – Вот, сама посмотри – видишь занавески совершенно разные: одна бежевая, а другая с разводами…

Той Линь и Суэ По очень веселая добродушная семейная пара, они все время смеются, между собой говорят на "синглише" – ведь родными языками для них являются разные диалекты китайского. Угощают меня удивительной сингапурской едой: тростниковым соком, котлетами из тофу и легендарным фруктом дурианом – с отвратительным запахом и восхитительным вкусом. Той Линь, преподаватель истории, дарит мне школьный учебник по истории Сингапура со своим автографом.

Мы обедаем в китайской забегаловке. За столом я неуклюже пытаюсь подцепить палочками скользкую изворотливую креветку.

– Я тоже так в детстве держала палочки, – смеется Суэ По. – И мой дядя всегда делал вот так, – она легонько щелкает меня палочками по руке. – Надо держать вот этим пальцем и вот этим… Я вообще была очень непослушной девочкой. Могла украсть, грубила. В наказание меня привели в буддистский храм, где были какие-то медиумы. Один из них взял мои руки и окунул их в кипящее масло. Боли я уже почти не помню, но помню, что было очень страшно. А потом он взял нож и притворился, будто сейчас будет меня резать. Наверное, поэтому, когда выросла, я стала христианкой – знаешь, среди китайцев много pentecostal, пятидесятников. Мой бог добрый, я разговариваю с Ним, Он меня понимает…

– Вообще-то буддизм подобной жестокости не предполагает, – объясняет Той Линь. – В Сингапуре ничего подобного нет – это, наверное, была какая-то секта. Но традиционное китайское общество относится к детям довольно репрессивно. От них требуют тотального почтения ко всем взрослым и неукоснительного соблюдения правил. Везде жесткая иерархия и дисциплина. Например, в школе я не имею права наказывать детей палками, а директор школы – имеет. За что? Ну, например, в последний раз наказали мальчишку за то, что поцеловал одноклассницу. Ее отец возмутился и пожаловался директору. Самое обидное, что виноват был другой мальчик – он пообещал неслуху денег за этот поцелуй.

Мы прощаемся. "Ты не будешь против, если мы за тебя помолимся?" И Той Линь и Суэ По, взявшись за руки и закрыв глаза, произносят: "Спасибо тебе, дорогой Иисус, что ты познакомил нас с Юлией, помоги ей благополучно добраться до дома, поддержи в России ее и ее семью". В этом сдержанном обращении нет никакого сектантского экстаза – спокойные благонравные молящиеся. В шесть утра сингапурцы встают на зарядку – занимаются ушу или тай-чи. Юсоф привел нас в Ботанический сад – красивое место, бурной растительностью напоминающее планету Альфа из фильма "Кин-дза-дза".

Для занятий собираются группами человек по двадцать – как правило, это жители одного дома или квартала, могут быть и коллеги из одного учреждения. Занятия проводит лидер, которого избирают тайным голосованиям. Магнитофон исполнят попурри из "Оды к радости", "My darling Clementine" и других позитивных песен.

Поверх синтетического Бетховена на пленку записаны спокойные монотонные команды: "Чи – Конг... Чи – Конг..." Это значит: "Энергия-дисциплина". Китайцы медленно раскачиваются, наклоняются в разные стороны. В некоторых группах занимаются с мечами и веерами. Лица у всех непроницаемые, медленная сосредоточенная зарядка сродни медитации. Что это? Утопия или антиутопия? Не могу понять. Потом все дружно делают себе массаж лица.

В том же парке мы с удивлением обнаруживаем в группе упражняющихся Юсофа.

– Юсоф, но ты ведь не знаешь китайского! Что тебе в этом "Чи – Конг"? – Зато полезно для здоровья! – смеется наш гид.

Мы отправляемся пить кофе – после утренних упражнений все трое ужасно вялые. За окном такси китайцы в белых рубашках спешат в свои офисы, многие несут в руках пакетики с завтраком.

– Юсоф, – не выдерживаю я, – вот ты, похоже, знаешь ответы на все вопросы, скажи нам, что такое счастье? – Счастье? Очень просто. Сейчас я тебе объясню: счастье для сингапурца, во-первых, – Юсоф загибает пальцы, – это хорошая работа. Во-вторых – собственный дом. В-третьих – машина. Если у сингапурца есть все это, он счастлив.

Мы проезжаем ровные ряды одинаковых одноэтажных домов – это казармы.

– А ты служил в армии? – спрашиваем мы. – А как же? Все служат! Два года, от звонка до звонка. Очень весело! Yes, Sir! No, Sir! И ни о чем думать не надо – а вечером – спать! – наш гид неожиданно оживляется, в глазах появляется веселый блеск. – Да еще тебе платят триста долларов в месяц! Не много, конечно, но на выходные хватает. А в остальное время – Yes, Sir! Все здесь одинаковые, кто профессор, кто студент, кто богатый, кто бедный – Left-right, left-right, правой-левой, и – спать!

Юсоф страшно развеселился: похоже, это было самое увлекательное приключение в его жизни. Может, в этом и в самом деле состоит истинное счастье сингапурца?

В Сингапуре есть два места, где можно беспрепятственно мусорить. первое – отель Raffles, очень красивое здание в колониальном стиле, названное по имени британского предпринимателя, основавшего Сингапур в XIX веке. В баре отеля сохранилась атмосфера Британской империи: старое дерево, опахала, кресла с витыми ручками, а главное – на каждом столике стоит тарелка с арахисом, скорлупу от которого полагается бросать на пол. Она приятно хрустит под ногами, чувствуешь себя королем.

Второе место – это Little India, индийский квартал в центре Сингапура. На мой вкус, самое приятное место в городе. Здесь все действительно очень похоже на Индию – шумно, людно, грязно и дешево. Вообще-то государство проводит последовательную политику по смешиванию этнических общин в одну нацию. Действуют квоты, например, в одной высотке не должно жить больше 25 процентов малайцев. Чтобы не обособились. Здесь действительно нет нетерпимости к нацменьшинствам. "Мы маленький остров, если начнем ссориться и делиться, страна развалится", – говорят здесь. Кстати, 96 процентов населения считают себя именно "сингапурцами". Но на гастарбайтеров это не распространяется – они привезли свою Индию с собой.

На улицах то и дело встречаешь спящих – это не нищие, просто им так удобнее. Большая часть населения "Маленькой Индии" – приезжие, они работают на сингапурских предприятиях за 14 долларов в день, по индийским меркам это очень много. За каждого работника фирма ежемесячно платит государству 300 долларов – а всего их в Сингапуре около 70 тысяч.

По выходным, кажется все 70 тысяч встречаются в своей "Маленькой Индии", и машинам приходится постоянно сигналить, пробираясь через толпы на улицах. Есть храм, где бедные индусы целый день ждут ритуальной раздачи ведической еды на банановых листьях. Я тоже попробовала – есть невозможно, очень остро, зато бесплатно.

А вот каморка, где ютятся тамильские торговцы – они возят из Сингапура в Индию подержанную электронику. Заходим прямо с улицы: можно у вас пофотографировать? "Пожалуйста". В комнате живут человек десять индусов, вскладчину платят за жилье 1500 долларов. Они неторопливо собираются на работу – бреются, пьют чай с молоком, сушат одежду под вентилятором. "Сколько твоя камера стоит? Может продашь?" – спрашивает меня толстый усатый индус с золотыми зубами.

По тому, как они движутся, оборачиваются простынями, перебирают свои товары, чувствуется – это свободные люди, им чужды местные правила. "У меня были в подчинении и китайцы и индусы, – рассказывал мне один бизнесмен. – От китайца невозможно добиться собственного мнения, он всегда с тобой соглашается. Если ему что-то не нравится, он тихо скажет это тебе после работы, но ни в коем случае не в присутствии других. А индус, наоборот, будет спорить до потери пульса". Наверное, то же и в политике: китаец стесняется публично изъявлять свои чувства, но он может быть уверен в том, что власти, как заботливые родители, его поймут и позаботятся о его благе.

Начинается дождь – не искусственный, как в птичьем парке, а настоящий тропический ливень. Через несколько секунд тротуары превращаются в реки. Люди бегут, накрывшись газетами, женщины задирают выше колен свои яркие сари, снуют рикши в полиэтиленовых плащах. Какой-то индус, высунувшись из своего грузовичка, протягивает мне зонтик. Я улыбаюсь и радуюсь: мне нравится и то, что здесь, среди туризма и футуризма, можно найти "внутреннюю Индию" – и то, что в Сингапуре бывает настоящий дождь.

Сингапур вызывает очень много вопросов. Я бы сказала - экзистенциальных. Это общество, построенное с нуля, по проекту одного человека. Соседи, где власть не держит все без исключения под контролем, давно проиграли маленькому Сингапуру – не только по экономическим показателям, но и по коэффициенту счастья на душу населения. Спокойный прагматичный взгляд Ли Куан Ю на общественные процессы в его стране и во всем остальном мире ставит вопрос о том, насколько стихийные устремления человечества адекватны его реальным задачам. Что бы ни говорили критики, сингапурский эксперимент чрезвычайно успешен. И своим существованием он ставит вопрос не только о том, что нужно людям – не только китайцам, но и людям вообще.


© GEO

Декабрь 2007



Дополнительная информация:   

  Сингапур



Статьи по теме:

Смычка города с пляжем
Туринфо

Танец Дракона в исполнении манекенов
Иностранец Октябрь 1997

Боль в радость на празднике индуистов в Сингапуре
Эхо планеты Февраль 2002

Солнечная магия Сингапура
Аргонавт Декабрь 2000

Азия в миниатюре
Коммерсант Июрь 2002

Лев спрятался среди небоскребов
Вокруг света Март 2007

Остров везения-1
GEO Ноябрь 2007


Фотографии:


Остров Сентоза
Остров Сентоза



Остров Сентоза




Остров Сентоза




Все фотографии


© 2003-2017 TravelStar Разработка: Студия ОРИЕНС  




CarExpert.ru: Автомобили мира